Данная тема предназначена для ссылок на разнообразные интервью и, соответственно, их обсирания комментирования. Налетаем 
http://sobesednik.ru/interview/sobes_28_10_bondarchuk/
Первый подопытный - Фёдор Бондарчук
Федор Бондарчук: Меня прёт так, что боюсь взорваться
Бондарчук готовится к съемкам эпического фильма «Сталинград». Премьера намечена на 2012 год. Сегодня он находится в том оптимальном для художника состоянии, когда чужой скепсис его только раззадоривает. Как бы ни относились к нему окружающие – а относятся они, мягко говоря, по-разному, что и естественно, – всегда приятен вид человека в состоянии азарта, в начале большой работы, в которую он верит.
– Согласитесь, что без концепции за военное кино браться безнадежно: должно быть нечто, что хотите сказать вы и только вы. У «Сталинграда» есть этот стержень?
– Есть, но это не так просто объяснить. В самом общем виде – это кино мифологическое. По-моему, эпоха военного реализма закончилась. Для сегодняшних людей – в особенности молодых, на которых, как на большинство аудитории, я обязан ориентироваться – это уже миф. Сталинград же – вообще особенная территория, даже по сравнению с остальным пространством войны. Там существовали другие правила, действовал свой устав, там человек, продержавшийся два дня, считался ветераном. Там действовало водяное перемирие, и снайпер глаза в глаза, на расстоянии двух метров, смотрел на противника, набирающего воду. Там не было разделения на военных и гражданских, потому что Сталин запретил эвакуацию. Воевал реально весь город, каждый дом. История войн не знает ничего подобного. Как это снимать средствами традиционного реализма? Тут возможна только поэма. Возьмите «дом Павлова»: никто не знает достоверно, что было потом с Павловым. То есть знают, разумеется, но народ предпочитает верить в легенду о том, что он не умер в восемьдесят первом, а стал монахом Троице-Сергиевой лавры. А монахом стал другой Павлов, тоже защитник Сталинграда, – представляете? Это вообще невообразимая ситуация – два месяца не могут взять четырехэтажный дом, не знают, как он снабжается боеприпасами, держат его 24 человека, среди них две медсестры, в подвале мирные жители сидят, их эвакуируют потом через подземный ход… У нас это «дом Громова». Держат его семеро. Семь мужчин – и одна семнадцатилетняя женщина с ними. А напротив – немец, которого, надеюсь, исполнит мой друг Тиль Швайгер. Он принципиально не хочет играть нацистов – так мы ему написали бюргера, который стал человеком войны. Другого актера с трудом представляю на его месте.
– Я с некоторым ужасом узнал, что вы решились на 3D…
– Понимаете, я привык, что почти все мои действия сопровождает некоторый ужас. Сначала на это реагируешь нервно, потом привыкаешь, потом это становится для меня стимулом. Взялся за «Сталинград» – кошмар. Предположил, что часть картины будет в 3D – конец света. Это люди еще сюжета не знают. Там ведь наша героиня родила, и современное обрамление собственно военной истории строится на судьбе ее сына – сорок третьего года рождения. И зритель до конца не будет знать, чей он, собственно, сын из этих семерых, которые с ней в доме. Я вам сейчас скажу, а вы не вздумайте писать. (Говорит.)
– Ну, знаете…
– Знаю! И на это иду. А если всю жизнь думать, кто что скажет, – шагу не ступишь. Чтобы нравиться, все должно быть маленькое. Я не умею делать камерные вещи и не буду. Это будет огромный, вызывающе ни на что не похожий, странный, провокативный военный миф по сильному сценарию. Писал его Илья Тилькин, музыкант, сценарист нескольких телефильмов, нашего поколения человек. Я сразу ему сказал: Илья, это должен быть выдающийся сценарий. Он: ты от меня многого хочешь. Я: этот сценарий может быть либо выдающимся, либо никаким, и это, говорю, твой шанс. После него ты будешь другим человеком, и у тебя будет другая жизнь. Он сделал его, и я не могу еще сказать, какой это будет фильм, но сценарий – сейчас нет работ такого уровня.
Теперь что касается 3D. Просто чтобы вы себе представляли стилистику картины – там первая же военная сцена фантастическая. По Волге движутся люди и пушки. Это притопленные для маскировки понтоны. Вот это их движение по водам – такой стилистический камертон. Или вот сцена: молодой радист Сережа, интеллигентный мальчик по кличке Тютя, устраивает девушке этой, Кате, праздник. Приглашает вдруг в кино. Она: какое кино?! Он ведет ее по лабиринту разрушенных квартир – там будет все это хорошо построено, чтобы квартиры все со следами прошлой жизни, мирной. И приводит в одну на четвертом этаже, где в ровный пролом, квадратный, как экран, видно небо. И в нем начинается воздушный бой, как настоящее страшное, недостоверное кино, под музыкальную тему, которую пишет мне композитор Дэвида Линча – Анджело Бадаламенти. Если знаете, он не только кинокомпозитор – у него симфонии исключительные по драматизму. И когда пересказываю людям картину – я ставлю эту тему: по ней все уже видно. Вот этот кусок – ночной воздушный бой сквозь пролом – будет в 3D.
Это ведь вообще такая штука, с которой пока непонятно, что делать. Опыта нет. В этой технологии снят пока один удачный фильм – «Аватар». Прочее все – пробы. Кэмерон сказал, что после «Аватара» отдохнет и сделает сорокаминутную драму, чтобы показать возможности 3D в серьезном жанре. Ну, пока будет отдыхать, мы уже, надеюсь, снимем. Там же не только батальные сцены, это любовная драма прежде всего.
– «До того ль, голубчик, было…»
– В окопах желание обостряется до неимоверности, потому что постоянное соседство смерти вообще компенсируется дикой сосредоточенностью на любви. И там есть у нас ключевой момент – девочке этой на день рождения дарят баню. В грязи же все – им тяжело, а ей каково? Нагревают воду, устраивают бочку… И вот пока она там, на третьем этаже, в бочке, и все знают, что она там голая, они тут всемером внизу. Без единого эротического момента хочу это снять, без голого тела вообще, но чтобы страшное напряжение. И где мне взять эту девушку – ума не приложу: нужно, чтобы была сложившаяся актриса и чтобы ей было семнадцать лет, во всяком случае, не старше двадцати.
– Гроссмана действительно будете использовать?
– В одном-двух эпизодах. И радист Сережа – несколько из первого тома, «За правое дело». И вот это ощущение, когда они друг от друга на расстоянии двух метров, глаза в глаза, – но об этом многие писали. Только в кино этого пока адекватно не было. Потому что нельзя про Сталинград рассказывать – «как было». Надо – чтобы это было, как Троя.
– Тему Сталина все равно не обойдете.
– Обойду, потому что не в Сталине дело. Сталинград и Сталин – разные вещи. Это для Сталина и Гитлера мотивация была – взять город Сталина, защитить город Сталина… Сталинград в 1943 году, если угодно, наименее сталинская территория в России. Территория свободы, где советские законы не работают. И человеческие не работают. Работают сверхчеловеческие. Насчет того, что воевали за Сталина… Мне кажется, никто там, собственно, не воевал за Сталина, это была с советской стороны страшная, неостановимая месть, потому что война идет два года и у всех уже за спиной свои сгоревшие дома, свои изнасилованные сестры, свои убитые товарищи – в общем, это уже степень крайнего, непримиримого остервенения. И немцы чувствовали, что это месть. И что она справедлива. Чем дальше шла война, тем меньше у них было веры – они же понимали, что делали. И оправдывались постоянно – перед собой, перед русскими: «Это вы нас превратили в зверей! Мы больше не солдаты, мы животные!» Это есть в картине. В этой войне вообще идейное, политическое, советское очень быстро слетело. Осталось в чистом виде героическое – пограничное состояние между богом и зверем. Вот я про это хочу снимать.
– Боюсь, это будет труднее «Острова».
– Труднее «Острова», смею надеяться, в моей жизни не будет ничего. Я сейчас не верю, что у нас был съемочный период 11 месяцев и что я его пережил, хотя и с тяжелым нервным срывом посередине. Когда мы сейчас строим разрушенный Сталинград под Москвой, я с невероятным облегчением думаю, что могу взять простой, а не инопланетный кирпич, что мне не надо красить песок… «Остров» был большой мир, выстроенный с нуля. Съемки шли в состоянии непрерывного аврала, когда пропуск каждого дня влетает в десятки тысяч долларов и доводить натуру до ума приходится стремительно; когда надо за считаные часы из картонного танка сделать настоящий; когда ни одно земное приспособление не имеет права попасть в кадр… и все это на такой жаре, которую москвичам слабо неделю выдержать, а мы полгода в ней прожили. Это вообще были 11 месяцев на сковороде, самим не верится.
– «Остров» окупился?
– Сейчас уже полностью. Готовим 3D-версию для международного проката.
– Говорят, кризис добил российское кино окончательно и даже «Сталинград» вам придется делать с госучастием.
– Будет с участием, потому что принята новая модель финансирования, и я – при всех возможных претензиях и уточнениях – ее считаю оптимальной. И деньги на кино у государства будут, потому что сейчас, когда на эту систему финансирования устремлены все глаза, там будет абсолютная прозрачность. И уверяю вас, российское кино будет окупаться. Мейнстрим-то уж во всяком случае. Правда, чтобы окупалось, стране нужны четыре тысячи кинотеатров. Сейчас меньше двух, и все сосредоточено в европейской части – в Сибирь и на Дальний Восток оно вообще не попадает. Если сейчас в крупных добывающих регионах начать строить кинотеатры – а на это деньги есть, – российское кино станет приносить прибыль. Государственное финансирование – то есть заведомая убыточность – это область артхауса, фестивального кино. Плюс в гос поддержке нуждаются аниматоры, детский кинематограф и в значительной степени документалка. А чтобы нормальная драма была дотационной – это бред, и с этим надо кончать.
– Вы много снимались в последнее время?
– Больше, чем когда-либо. Во-первых, это «Про любоff» – по Оксане Робски, сняла Оля Субботина, театральный режиссер. Думаю, это будет в каком-то смысле веселей и уж точно неоднозначней первоисточника. Вторая картина – «Шпионский роман» по Акунину режиссера-дебютанта Алексея Андрианова: думаю, это будет главный кинопроект «России 1» в следующем году. Конечно, «Белая гвардия» по Булгакову Сергея Снежкина, который буквально потряс меня как человек и профессионал. Я там Шполянский и, признаюсь, в жизни так не психовал перед пробами. А в августе съемки – «Два дня», Дуня Смирнова по собственному сценарию. Мы с Ксенией Раппопорт, на двоих фактически история. Я московский политик, достаточно крутой, она музейный работник, чрезвычайно духовный. Я рушу мемориальный музей русского классика, она спасает. На этой почве – любовь с великолепным вывертом в конце.
– Ну так была уже «Тема»!
– Ну так тема никуда и не ушла. Музейные работники есть, московские начальники есть, попытка влюбиться и очиститься – нормальная вещь для них после сорока…
– Я вот впервые у вас в ресторане «Ваниль» и удивлен порядком цен. Очень пафосное место.
– Нормальное место, учитывая расположение. У нас и другой ресторан – «Бистро» на Саввинской набережной – с таким же уровнем примерно. Когда мы это начинали, то делали все вручную, вплоть до покраски стен в зале. Насчет уровня цен все правильно. Днем яблоку негде упасть.
– Кто же сюда ходит?
– Главным образом люди, которые напротив.
– Из храма Христа Спасителя?
– Нет, чуть подальше. Там, где звезды красные.
– Вот прямо так и ходят?
– А что, им обедать не надо?
– Давайте я вас поспрашиваю про людей под звездами?
– Я вам мало что про них скажу, потому что все мое участие во власти ограничено членством в «Единой России».
– Но знаете-то вы много. Например, вернется ли Путин в 2012 году?
– Не дождетесь.
– Думаете, я очень этого жду?
– Я имею в виду – прогноза от меня не дождетесь. Я человек неполитический, не в том смысле, что боюсь высказываться, а в том, что у меня единственное орудие – интуиция. Скажем, когда рассматривалось несколько вариантов преемника, я угадал Медведева, но публично ни на кого не ставил. Не моя профессия. Допустим, я могу вам сказать свое чисто интуитивное мнение, что Медведев пойдет на второй срок, а потом, через шесть лет, вернется Путин. Но никаких рациональных аргументов у меня нет.
– А Путин через восемь лет еще сможет?
– Он в прекрасной физической форме.
– Вы как знаете, а меня не устраивает, чтобы при Путине прошло двадцать лет моей жизни.
– Ну и ради Бога, критикуйте, пишите. Я только против того, чтобы это становилось модой, чтобы фронда превращалась в то, что правильней назвать фрондежом. Когда в Интернете, да еще чаще всего анонимно, безопасно, высказываются люди без убеждений — просто потому, что это мода. Такая же мода, как у снобов сейчас — ходить в кинотеатр «Пионер» и смотреть артхаус, в котором они, к слову, ничего не понимают. Но так принято. Сейчас надо очень интенсивно думать, понимать, разбираться в происходящем — а не вписываться в тот или иной тренд: кончились моды, мне кажется. Я никогда не говорил, что мне все нравится. Но вы знаете в истории России эпоху, когда простой человек, а не элита, жил бы лучше, чем сейчас?
– Семидесятые.
– В семидесятые годы средний класс был прослойкой потолще, но как жила сельская Россия, вы наверняка помните. И какая была жизнь у пролетария, тоже помните. И прелести закрытости. А что касается вертикали – я тут себе устроил большую поездку по России. Мы не представляем, какая она на самом деле большая. Она большая чудовищно, и как можно этой территорией управлять без сильного, жесткого менеджера – я не знаю. Пусть этот менеджер вызывает бесконечные претензии и будет мишенью критики со всех сторон – это нормально. Но никаких особых зверств я за ним не знаю, а деловые его качества меня устраивают вполне.
– Вы отлично понимаете, что если массовый человек живет относительно прилично – мы обязаны этим никак не деловым качествам вертикального менеджера, а ценам на нефть.
– Но, знаете, и ценами по-разному можно было распорядиться. Стабфонд сработал, дальше надо пробовать как-то из этой зависимости вылезать, но я не вижу пока человека, который бы предложил внятную альтернативу. Вы видите?
– Откуда он возьмется при таких выборах и таком телевидении? Но появится, если щелку открыть.
– Про телевидение согласен, но оно как раз зашевелилось.
– Не могу не спросить: как вы воспринимаете Суркова?
– Мощнейшая фигура. Может быть, самая мощная в смысле изобретательности и устойчивости: креатировать всю русскую политическую жизнь, чтобы тебя при этом так долго не съели…
– Может, не надо всю-то ее креатировать? Пусть она сама немножко.
– Но сама она вообще не движется. Сегодня политики нет. Может быть, мы вступаем в новую эру, когда она не нужна либо принимает какие-то формы, которых мы пока не знаем. А все прежние – партии, парламент – уже не выражают ничего. Что нарастет снизу – посмотрим, это может оказаться профсоюзное какое-то движение, а может автомобильное, но я бы поставил на шахтеров как на единственную реальную силу. С них, может быть, начнется новый класс.
– Вне зависимости от моих с вами согласий или несогласий – приятно видеть человека, занятого делом, которое ему нравится.
– Я проживаю сейчас свое лучшее время. Это, наверное, пик. Меня прёт так, что я боюсь взорваться. Никогда так не пёрло…
– А каким образом вы умудряетесь так долго и безоблачно быть женатым?
– Нет у меня никакого рецепта, потому что это большое личное везение – накрыло в восемнадцать лет и с тех пор не отпускает. Серьезно, я никем по-настоящему не увлекался, кроме жены; двадцать пять лет уже – это какая же свадьба будет? Серебряная?! Я ее продолжаю любить и, что самое прекрасное, хотеть. Вот на ноутбуке сегодня ее разместил, на рабочем столе. Признаться кому – смешно…
Комментировать тут есть чего, всё такое вкууусное...
Там не было разделения на военных и гражданских, потому что Сталин запретил эвакуацию
В самом общем виде – это кино мифологическое
Похоже, Фёдор неслабо путает мифологизацию и враньё.
Я сразу ему сказал: Илья, это должен быть выдающийся сценарий. Он: ты от меня многого хочешь. Я: этот сценарий может быть либо выдающимся, либо никаким
Судя по всему, второй вариант более вероятен.
Понимаете, я привык, что почти все мои действия сопровождает некоторый ужас
Какяваспонимаю!!
– «Остров» окупился?
– Сейчас уже полностью
Это каким таким чудом? Или опять... эээ... "мифологизация"?
Сегодня политики нет. Может быть, мы вступаем в новую эру, когда она не нужна либо принимает какие-то формы, которых мы пока не знаем. А все прежние – партии, парламент – уже не выражают ничего.
Эк он красиво наш азиатский авторитаризм назвал. "Новая эра", @ля.
Меня прёт так, что я боюсь взорваться. Никогда так не пёрло…
Ндя. Ну, надеюсь, оно допрёт, и взрыв таки осуществится, на радость всему прогрессивному человечеству
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Чето мне Бондарчук даже нравиться стал. Энергия из него, действительно, так и прет. Но сдается, теперешнего зрителя "Сталинградом" не заманишь. Особенно после УС-2.
***
Хороший драмодел даже из говна может сделать конфетку. У плохого даже из конфетки получатся говно (Миша Косолапов)
Федор Бондарчук: Меня прёт так, что боюсь взорваться
В метро от него нужно держаться подальше. И вообще - подальше.
снайпер глаза в глаза, на расстоянии двух метров, смотрел на противника, набирающего воду.
Почему снайпер? Рогатка на таком расстоянии понадежнее будет.
Держат его семеро. Семь мужчин – и одна семнадцатилетняя женщина с ними.
Здоровый, блд, лось...
я привык, что почти все мои действия сопровождает некоторый ужас
Брешет, падла. Не некоторый. ТОТАЛЬНЫЙ.
Нагревают воду, устраивают бочку… И вот пока она там, на третьем этаже, в бочке, и все знают, что она там голая, они тут всемером внизу. Без единого эротического момента хочу это снять, без голого тела вообще, но чтобы страшное напряжение. И где мне взять эту девушку – ума не приложу
Сцуко... А я думал, что я сам нащот порно хоть куда. Но чтобы так...
– Боюсь, это будет труднее «Острова».
– Труднее «Острова», смею надеяться, в моей жизни не будет ничего.
Бездарнее, надеюсь, тоже...
– «Остров» окупился?
– Сейчас уже полностью.
Я там Шполянский и, признаюсь, в жизни так не психовал перед пробами. А в августе съемки – «Два дня», Дуня Смирнова
Как Дуня Смирнова - прокатит.
– Я вот впервые у вас в ресторане «Ваниль» и удивлен порядком цен. Очень пафосное место.
– Нормальное место, учитывая расположение. У нас и другой ресторан – «Бистро» на Саввинской набережной – с таким же уровнем примерно. Когда мы это начинали, то делали все вручную, вплоть до покраски стен в зале. Насчет уровня цен все правильно. Днем яблоку негде упасть.
– Кто же сюда ходит?
– Главным образом люди, которые напротив.
– Из храма Христа Спасителя?
– Нет, чуть подальше. Там, где звезды красные.
– Вот прямо так и ходят?
– А что, им обедать не надо?
Ну прав же, выблядок. Дуня. Смирнова. Закрыть нах. Детишек. И звезды красные. Перекурить.
А потом пробовать снимать кино.
– Я проживаю сейчас свое лучшее время. Это, наверное, пик. Меня прёт так, что я боюсь взорваться. Никогда так не пёрло…
Блйааадь... Как хорошо, что с таким орлом - НЕ РЯДОМ. Пропрет ведь - и в радиусе 10 км мало не покажется...
Признаться кому – смешно…
Какой найух смешно??? СТРАШНО!!!!!!!!
Господи, прости им, ибо они не ведают, что творят...
И вот пока она там, на третьем этаже, в бочке, и все знают, что она там голая, они тут всемером внизу.
Хех. Это же копия эпизода с Белоснежкой из "9 роты". По ходу, для ФСБ - что-то личное
Ня!
Сцуко... А я думал, что я сам нащот порно хоть куда. Но чтобы так...
пасиб, ПВ
Задумался тут на днях - а нет ли в торрентах новых творческих вечеров Кевина-наше-всё-Смита?
И они таки есть! С субтитрами!
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2774994
Кевин Смит, возможно, одни из лучших сценаристов в мире, и уж точно - самый смешной сценарист в мире. После "Клерков" и "Догмы" он прочно вошёл в голливудскую систему, и максимально честно
обсирает еёрассказывает о ней и о себе на регулярных творческих вечерах.Да и вообще - замечательный человек, пусть даже его пред-последняя режиссёрская работа (Двойной КОПец) оказалась неудачной.
П.С.: Ханжам - не смотреть. Кевин Смит не ругается матом, он на нём разговаривает.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Жду уже этот "Сталинград". Интересно. Хотя в чем-то Федор не прав. Набирающие воду и снайпер в двух метрах... Нечто похожее было в немецком фильме "Сталинград". Боюсь, Бондарчуку о существовании такового не доложили.
А никто не проводил исследования, сколько вообще было снято фильмов о Сталинградской битве. "Сталинград", "Враг у ворот"...
«При запуске проекта мы ищем в нем sales-point — то, что заставит зрителей купить билеты»
Ксения Богатырева,
руководитель департамента «Development» компании «Базелевс»
Студия «Базелевс» — производитель самых кассовых картин в российском прокате. Накануне выхода ее новой комедии «Выкрутасы» Ксения Богатырева, возглавляющая в компании отдел девелопмента, рассказала Cinemotion_lab, существует ли алгоритм создания коммерчески успешной картины, с чего начинается работа над проектом и почему «Базелевс» редко принимает к рассмотрению готовые сценарии.
Ксения Богатырева
При запуске проекта мы ищем в нем sales-point — то, что заставит зрителей купить билеты
CINEMOTION_LAB: Чем занимается отдел девелопмента компании «Базелевс»?
КСЕНИЯ БОГАТЫРЕВА: В мои обязанности как руководителя этого отдела входит организация сценарного производства всей компании. Мы мониторим поток заявок, поступающих на наш сайт, ищем новые имена, поддерживаем отношения с нашими постоянными авторами, находимся в контакте с известными сценаристами и с удовольствием читаем их новые работы.
CL: Какие элементы обязательно должны присутствовать в тексте, чтобы привлечь ваше внимание?
КБ: Понятный герой, способный вызвать у зрителя сопереживание. Причем у любого зрителя. И оригинальный разворот сюжета, при том, что сценарий в целом укладывается в определенную жанровую традицию. Когда вы пишете, сразу задайте себе вопрос: будет ли придуманный вами сюжет понятен в Англии, Польше или, скажем, Египте. Даже если мы делаем фильм с прицелом только на российский рынок, нам все равно нужна универсальная история — такая, которая могла произойти в любой точке мира.
В советском кино подобные истории, кстати, были. Не случайно именно «Москва слезам не верит» получила в свое время премию «Оскар». Простая картина о трех девушках, приехавших покорять столицу, история успеха и любви, понятная абсолютно каждому. Именно такие истории нам всегда интересны.
На начальном этапе нам даже синопсис не нужен, не говоря уже о готовом сценарии. Достаточно одной странички текста.
CL: «Базелевс» — производитель самых успешных российских фильмов. Чем вы можете это объяснить? Существует ли, на ваш взгляд, алгоритм коммерчески успешной картины?
КБ: «Базелевс» — студия глубоко коммерческой, зрительской направленности, поэтому заинтересовать нас может лишь то, что изначально ориентировано на максимально широкую аудиторию. Мы ставим перед собой очень конкретную задачу — выпускать такие картины, которые любой человек, пришедший в кинотеатр, считал бы обязательными для просмотра.
Каждый раз при запуске проекта мы ищем в нем так называемый sales-point — то, что заставит зрителей купить билеты. Этот подход выработался не случайно. В «Базелевсе» работает очень много людей, профессионально связанных с рекламой, а реклама — это такая специфическая вещь, очень четко ориентированная на потребителя, на его интересы. Мы умеем продвигать продукт и умеем отбирать уже на ранних стадиях тот продукт, который имеет смысл продвигать. Опыт работы в рекламной сфере помогает нам не отрываться от интересов кинозрителей, и, судя по кассовым сборам, мы все делаем правильно.
CL: С чего в компании начинается работа над новым проектом?
КБ: Как правило, с идеи. Она должна быть внятной, простой и четко сформулированной. На начальном этапе нам даже синопсис не нужен, не говоря уже о готовом сценарии. Достаточно одной странички текста. Эту идею мы обсуждаем на совещаниях и художественных советах, где принимается решение, стоит ли ее разрабатывать дальше.
CL: Какие факторы влияют на принятие этого решения? По каким критериям вы оцениваете идею?
КБ: Пойдет ли зритель на эту историю или нет — вот что важно понять на этапе обсуждения. Один из методов «проверки идеи на прочность» очень прост: если получается рассказать в нескольких предложениях, о чем будет кино, значит, у истории есть шансы. Зрителей, конечно, можно заманить в зал разными способами: звездами, масштабной рекламной компанией и так далее. Но все же самый верный — зацепить их теми пятью строчками, которые пишут обычно на рекламных флаерах.
Кстати, я убеждена, что красивую идею или интересный сюжетный поворот может подсказать абсолютно любой человек: какой-нибудь случайный прохожий или таксист, с которым вы застряли в пробке. Знание законов драматургии для этого совершенно не обязательно. Но это только идея. Дальше начинается долгая и кропотливая работа, которая требует высокого профессионализма и от сценаристов, и от других людей, участвующих в создании фильма.
В «Базелевсе» существует проектная система. Когда идея сформулирована и утверждена, формируется проект, для которого подбирается уникальный творческий и продюсерский коллектив.
CL: Как идет разработка идеи, прошедшей «проверку на прочность»?
КБ: В «Базелевсе» существует проектная система. Когда идея сформулирована и утверждена, формируется проект, для которого подбирается уникальный творческий и продюсерский коллектив. Причем в кадровом вопросе мы придерживаемся американской системы: люди, которые работали над одним фильмом, могут потом и вовсе не сотрудничать с компанией, пока не возникнет проект, на котором будут схожие творческие задачи.
Креативный продюсер, редактор, а в некоторых случаях даже режиссер подключаются к работе в тот момент, когда даже синопсис еще не написан. Для проектов, которые мы делаем, обязательно нужна дополнительная превизуализация: какие-то раскадровки и аниматики делаются параллельно с созданием сценария. Получается такое пакетное производство. К началу подготовительного периода проект, над которым мы работаем, уже практически собран, и многие принципиальные художественные вопросы решены.
CL: Именно по этой причине вы крайне редко рассматриваете готовые сценарии?
КБ: Скажем так, это одна из причин. Еще одна заключается в том, что совершенных сценариев не существует — ни у нас, ни в Голливуде. Они все равно переписываются много-много раз, прежде чем уйти в продакшн, и лучше взять этот процесс под свой контроль еще в тот момент, когда не написано ни строчки.
CL: Над какими проектами вы сейчас работаете?
КБ: Мы уже запустили в производство «Елки-2», которые планируем выпустить в прокат к следующему новому году. В «Елках-2» останутся основные элементы бренда — а после успеха первого фильма «Елки» уже можно рассматривать как бренд. Разные герои, разные истории, объединенные общей темой, разные города нашей страны (и не только), новогодняя атмосфера и настроение. Но проект не будет повторением пройденного — новое появится как на уровне концепции, так и на уровне конкретики: новые герои, новые города и, конечно, новые сюжеты.
«Базелевс» — студия глубоко коммерческой, зрительской направленности, поэтому заинтересовать нас может лишь то, что изначально ориентировано на максимально широкую аудиторию.
Также у нас есть совместные планы с нашими партнерами — Роскосмосом. Мы планируем снять 12-серийный сериал и полнометражную картину. Надеемся, что она выйдет в прокат не только в России, но и за рубежом. В настоящее время студия планирует объявить открытый конкурс на лучшую идею и сценарий такого фильма.
CL: Во время съемок фильма «Выкрутасы» сценарий был переписан почти до неузнаваемости. Как это произошло?
КБ: История изначально действительно была совсем другой. Планировалось, что все действие будет происходить в городе под названием Пальчики, где жил наш главный герой. Но потом мы решили добавить в эту историю любовный треугольник, и по большому счету все серьезные переделки в сценарии связаны именно с этой сюжетной линией. Очень долго разрабатывали образ героини — важно было понять, какую же девушку сможет полюбить герой Хабенского. В итоге пришли к выводу, что она обязательно должна быть яркой и совершенно необычной. И жить она должна не на соседней улице. Так в фильме появилась Милла Йовович. Но хочу отметить, что специально под нее никаких особых изменений уже не делали — она отлично вписалась в новую историю.
CL: И «Елки», и «Выкрутасы» относятся к жанру комедии. Существует мнение, что это самый проблемный жанр в современном российском кино. Вы согласны с этим?
КБ: Нужно обладать особым талантом, чтобы написать комедию, и, кстати, не меньшим талантом, чтобы ее потом снять. Просто хорошего чувства юмора здесь недостаточно. Часто получается так, что читаешь текст — смешно, начинаешь снимать — весь юмор куда-то улетучивается. Или, скажем, запланируешь шутки в одних местах, а потом наблюдаешь реакцию людей в зале, а они смеются совсем над другими вещами.
Все дело в том, что литературный текст и литературные шутки воспринимаются по-другому. Их нельзя буквально переносить с бумаги на экран. Ну и, конечно, для создания хороших комедий должна быть определенная традиция, в то время как российская литературная традиция мало связана с комическими жанрами и вообще жанровым кино как таковым. Вот и получается, что часто авторы приступают к работе с желанием написать комедию, а заканчивают в итоге драмой.
Совершенных сценариев не существует — ни у нас, ни в Голливуде. Они все равно переписываются много-много раз, прежде чем уйти в продакшн.
CL: Чем вы это можете объяснить?
КБ: Во-первых, никуда не деться от советского наследия: производственная драма была одним из самых ходовых жанров при «совке». А во-вторых, наша российская жизнь вообще по своей сути очень драматична. Она далека от беззаботной комедии а-ля «Елки» — погода унылая, солнечных дней мало, все плохо и почти беспросветно. Поскольку в своих первых проектах авторы отталкиваются в основном от личных переживаний, то мы и получаем такое обилие серьезных, не-комедийных вещей. Тем не менее для нас как для людей, ищущих оригинальные проекты, это совсем не плохо: жизнь каждого человека уникальна, и мы с удовольствием читаем истории, основанные на личном опыте. Однако для производства они, как правило, не подходят. Молодые люди, присылающие нам свои сценарии, могут сколь угодно обижаться, но факт остается фактом: драма, мемуары — жанры не коммерческие. Как правило, люди платят по триста рублей за билет в кино не для того, чтобы в обществе любимой девушки или молодого человека получить отрицательные эмоции. Им хочется отключиться от проблем, развлечься, посмеяться — словом, испытать какие-то позитивные чувства, выйти из зала с надеждой на лучшее.
CL: Что еще является недостатком в заявках, которые присылают в компанию?
КБ: Очень часто в них читается между строк страстное желание автора понравиться студии. Я прекрасно понимаю, почему это происходит. Сидит себе человек перед монитором и думает: компания «Базелевс» такая попсовая, и у них к тому же есть компьютерная графика. Ага. Напишу-ка я для Тимура Бекмамбетова такой забористый экшен, чтобы он тут же пришел в восторг. Хотелось бы попросить молодых, начинающих авторов просто оставаться самими собой и создавать именно истории людей и для людей. А эффекты мы потом и сами придумаем.
http://www.cinemotionlab.com/inspire/86
Нужно обладать особым талантом, чтобы написать комедию, и, кстати, не меньшим талантом, чтобы ее потом снять. Просто хорошего чувства юмора здесь недостаточно. Часто получается так, что читаешь текст — смешно, начинаешь снимать — весь юмор куда-то улетучивается. Или, скажем, запланируешь шутки в одних местах, а потом наблюдаешь реакцию людей в зале, а они смеются совсем над другими вещами.
Почему то комедии Л. Гайдая до сих пор смотрятся и народ смеётся.
И "ранний" Э. Рязанов (вплоть до гротеска "Небеса обетованные") то же интересен.
А "папа Тимур", после "Иронии судьбы-2" - для меня вообще загадка.
CL: Что еще является недостатком в заявках, которые присылают в компанию?
КБ: Очень часто в них читается между строк страстное желание автора понравиться студии. Я прекрасно понимаю, почему это происходит. Сидит себе человек перед монитором и думает: компания «Базелевс» такая попсовая, и у них к тому же есть компьютерная графика. Ага. Напишу-ка я для Тимура Бекмамбетова такой забористый экшен, чтобы он тут же пришел в восторг. Хотелось бы попросить молодых, начинающих авторов просто оставаться самими собой и создавать именно истории людей и для людей. А эффекты мы потом и сами придумаем.
Бред какой-то.
Может Тимур по себе судит?
Бред какой-то.
Может Тимур по себе судит?
а вы у него спросите..
а вы у него спросите..
ДК, после "Иронии судьбы-2" мне и спрашивать облом. (Вдруг ОНИ обидятся?)
Ну клепает Тимур Голивудыч свои "нетленки", аки булочки, да и Бог с ним.
Братья Мижалковы... то же мало на кого обращают внимание.
А уж тем более - Фёдор Сергеич Бондарчук: "лицо" пива "Балтика".
Нам с ними не по пути.
Ибо у них своё кино, а у нас - своё.
Нам с ними не по пути.
Ибо у них своё кино, а у нас - своё.
а может по вашим сценариям они таки начнут снимать "кино"...
а может по вашим сценариям они таки начнут снимать "кино"..
Это если я им разрешу.
Скорее... я сам найду бабло (когда время придёт), чем кого-то просить буду.
Но мне не нравится, когда сценарист, аки реж.-постановщцик... снимает свой фильм.
Одно дело - анимация, природа и пр. "халява".
Другое дело - серьёзная и дорогая постановка.
Скорее... я сам найду бабло (когда время придёт), чем кого-то просить буду.
Но мне не нравится, когда сценарист, аки реж.-постановщцик... снимает свой фильм
Одно дело - анимация, природа и пр. "халява".
"мели Емеля - твоя неделя".
Бывалый, не понял я вас, а может оно и к лучшему...(С)
не понял я вас, а может оно и к лучшему
Меньше знаешь, лучше спишь!
Пиши сценарий... И будет тебе счастье!
Бывалый is on your ignore list. Click here to view this post.
Бывалый is on your ignore list. Click here to view this post.
Ой, как меня всего трясёт!!!
ОНО меня в игнор поставило???
Правда???
Супер!!!
Ну, всё... пiду втоплюся...
Ну, всё... пiду втоплюся...
Ловлю на слове.
Господи, прости им, ибо они не ведают, что творят...
Ловлю на слове.
Ловец, блин!
"Бывалый" пишет:
Ну, всё... пiду втоплюся...
Ловлю на слове.
Ловец, блин!
Умеет, заррраза, отбрить. Остроумно, точно, не в бровь, а... И всё жалуемся, что у нас комедии писать некому.
Господи, прости им, ибо они не ведают, что творят...
И всё жалуемся, что у нас комедии писать некому.
Да ни кто ни кому не жалуется.
Даже Рязавнов, тот, что Эльдар, и тот... смирился с тем, что три сценария отписав (уже после Андерсена), ни как не может найти продюсеров для поставновки.
Так то Рязанов!
Имя!
«Профессия редактора все больше переходит в продюсерскую плоскость»
Анна Ольшевская,
Заместитель генерального директора Art Pictures Studio
Другие популярные интервью:
25.02.11
В декабре 2010 года кинокомпания Федора Бондарчука Art Pictures Studio («9 рота», «Жара» и «Обитаемый остров») объявила о своем решении заняться производством телевизионных проектов и начала поиск новых идей и авторов.
В интервью Cinemotion_lab Заместитель генерального директора компании Анна Ольшевская рассказала о том, как с первого взгляда можно определить профессионализм сценариста, что хочет увидеть в заявках и почему авторам уже отправленных работ нужно запастись терпением.
Анна Ольшевская
Профессия редактора все больше переходит в продюсерскую плоскость
CINEMOTION_LAB: В каком направлении сейчас развивается ваша компания?
АННА ОЛЬШЕВСКАЯ: Если говорить о производстве — это два основных направления: полный метр, большое кино, которым была занята наша компания все эти годы. Речь идет о таких проектах, как «9 рота», «Обитаемый остров», «Жара», «Фобос», впрочем, все они и так хорошо известны.
Недавно мы обсудили планы на будущее и приняли решение попробовать свои силы в производстве телепроектов. Есть большое желание внести в телевизионный продукт «кинокачество», организовать производство телефильмов, за которое не будет стыдно. И это возможно в рамках бюджетов, которые определяют телеканалы.
В связи с этими изменениями в компании был объявлен конкурс сценариев, и теперь мы находимся в процессе поиска авторов, идей, проектов.
CL: И авторы со стороны действительно присылают вам идеи и заявки телевизионных проектов?
АО: Присылают все — сценарии полнометражных фильмов, телефильмов, сериалов. Я понимаю, что для кого-то это лишний шанс отправить свою работу в кинокомпанию, но нужно понимать: когда мы заявляем, что ищем проект для телевидения, в первую очередь читаются именно такие материалы. Сценарии полного метра просматриваются или откладываются для изучения позже.
Если говорить более конкретно, на конкурс уже прислали порядка 270 работ. Это если считать весь поток, ведь там есть не только телевизионный формат. Более того, что-то приходит каждый день, есть еще сценарии, которые мы получили раньше, через форму обратной связи на сайте — это еще около 200 работ.
CL: А кто это все читает? У вас есть редактор?
АО: Редактора у нас нет. Мы работали только с большими проектами, где производственный цикл занимает несколько лет. В таких проектах, в основном, за сценарии и общую концепцию отвечают продюсеры и режиссеры. Иногда все начинается с идеи, под которую потом подбираются серьезные авторы, такие, как Эдуард Володарский или Юрий Коротков.
В синопсисе, заявке все должно быть коротко и ясно. Как бы вы, например, рассказывали пятилетнему ребенку историю в двух словах. И не просто рассказывали, а пытались заинтересовать, донести особенность вашей истории.
Что касается нового «телевизионного» направления, мы только начинаем этот путь, формируем пакеты для телеканалов. С другой стороны, на мой взгляд, само понятие «редактор» устарело. Ведь это не просто человек, который читает и рекомендует какие-то сценарии. Профессия редактора все больше переходит в продюсерскую плоскость и требует многих знаний.
Я сама читаю все работы, которые нам присылают. Если что-то мне кажется спорным, или, наоборот, очень интересным — показываю продюсерам, собираю мнения. Безусловно, с каналами мы тоже на связи, можем обсудить какие-то моменты.
CL: И вы действительно читаете все сценарии?
АО: Конечно! Я считаю, что не следить за этим потоком материалов опасно, ведь можно пропустить что-то достойное.
Другое дело, что авторы, к сожалению, не очень внимательны к правилам оформления, что осложняет процесс изучения — у нас даже на сайте написано — обязательно присылать синопсис или сценарную заявку. Это, думаю, пожелание любого редактора, и вообще любого, кто читает присланные материалы. Ведь невозможно прочесть сразу 100-120 страниц каждого сценария! Поэтому синопсис или заявка — крайне важные документы, которые изучаются в первую очередь.
В синопсисе, заявке все должно быть коротко и ясно. Как бы вы, например, рассказывали пятилетнему ребенку историю в двух словах. И не просто рассказывали, а пытались заинтересовать, донести особенность вашей истории. Не нужно писать 7-10 страниц: «а он пришел, она сказала, он ответил, а потом они жили счастливо». Это все лишнее!
Но пока, к сожалению, присылают много материалов, которые создают объем, заполняют собой пространство, но ничего общего со сценариями или хотя бы «живыми» идеями не имеют.
CL: Другими словами, из присланных вам синопсисов и сценариев пока ничего интересного не было?
АО: Мы не так давно начали этим заниматься, уверена, впереди еще много интересного.
Результаты на сегодняшний день таковы — из общего потока материалов приблизительно 5-7% попало в отдельную папку «Отобранное», с которой мы работаем.
Так что пока рано делать выводы.
Многим вещам просто невозможно научить. На сценариста возложена колоссальная миссия — он и психолог, и наблюдатель, и философ, и просто тонко чувствующий, умный человек.
Хочу поблагодарить всех авторов, приславших свои работы, оперативно отвечавших на мои просьбы что-то дописать, переписать, а иногда и придумать в заданном направлении историю. Все ваши материалы в работе и я надеюсь на успех.
CL: Но какие-то пожелания к авторам вы уже можете сформулировать?
АО: Есть одно основное пожелание ко всем авторам — внимательно и профессионально относиться к своей работе. Начиная с того, чтобы изложить правильно всю информацию о своем произведении, указать жанр, свои контактные данные, писать сценарий определенным шрифтом, а большими буквами только имена героев, не использовать жирный шрифт...и заканчивая проработанными, достоверными деталями того, о чем автор пишет.
CL: А истории интересные попадаются?
АО: Попадаются, но очень редко. История — не просто формальность, когда есть герои, которые что-то делают. Она должна удивить, обратить на себя внимание.
Вот, например, фильм «Король говорит!»: заикающемуся человеку необходимо преодолеть себя, чтобы говорить с людьми, призывать их объединиться в тяжелое время, иметь влияние на свой народ. Интересно? Да! Или «Загадочная история Бенджамина Баттона». Вы читаете такой синопсис, где два любящих человека движутся во времени навстречу друг другу: один стареет, а другой — становится моложе.... Все! Вряд ли вас можно остановить в стремлении узнать, как это происходило. Вот что значит настоящая история, которую все мы ищем.
Причем это не обязательно что-то сложное, хотя, безусловно, интересное, как в «Начале»: сны, измерения. Есть масса других историй, которые гораздо проще по форме и содержанию. Просто их нужно подметить и уметь рассказать.
Если попадется такой синопсис с историей, я обязательно читаю сценарий.
Среди материалов много литературных — главы из книг, написанные замечательными, успешными писателями, однако это еще не сценарий.
Бывает, что идея, в целом, неплохая, но исполнение: «он вошел в комнату и, увидев ее у окна, подумал: «как же она прекрасна!» — для сценария не годится. Визуализировать это невозможно.
В таких случаях литературная основа должна быть переработана в сценарий.
CL: Что, в таком случае, для вас означает понятие «профессионал» в отношении сценариста?
АО: Совершенно точно, не только и не столько наличие диплома — необходимы жизненный опыт и талант.
Я считаю, что многим вещам просто невозможно научить. На сценариста возложена колоссальная миссия — найти, увидеть, собрать материал, выстроить драматургию, изложить, дать характеристики героев. Он и психолог, и наблюдатель, и философ, и просто тонко чувствующий умный человек.
Важно быть «начитанным и насмотренным» — знать, какие существуют сериалы, фильмы, хотя бы для того, чтобы не повторяться и не писать «невольные ремейки».
Впрочем, образование тоже играет определенную роль. Здорово, если сценарист имеет представление о кино- и телепроизводстве. Важно, чтобы он понимал — воплощение его задумок стоит определенных денег, и его идеи должны быть осуществимы. Лично мне приятно читать заявку, в которой автор попытался прикинуть свой сценарий с точки зрения продюсера: «недорогой проект, минимум объектов, в основном — павильоны, небольшая часть — натура». Другими словами, сценарист размышляет, старается соответствовать нашим возможностям и возможностям рынка, соединить творчество и практическую сторону вопроса.
Если говорить о телефильмах — хорошо, когда авторы стремятся писать что-то, что интересно тем или иным телеканалам. Многие телепродюсеры дают интервью, рассказывают об этом. Важно быть «начитанным и насмотренным» — знать, какие существуют сериалы, фильмы, хотя бы для того, чтобы не повторяться и не писать «невольные ремейки». Это тоже входит в профессию.
CL: В таком случае, какие жанры, какие направления интересны компании?
АО: Я не скажу ничего оригинального — в первую очередь интересна та самая история. Востребованный жанр можно загубить ее отсутствием, и наоборот — история может «расцвести» в не самом, казалось бы, популярном жанре. Однако, действуют все классические законы — зрителю милее всего комедии, мелодрамы, затем уже детективы, боевики, эпосы, и более нишевые — триллеры.
Юмор действительно очень ценится. Причем не пошлый, и, желательно, чтобы он был интегрирован в другие жанры.
CL: И как потом строится работа над сценариями проектов, которые вы отбираете?
АО: Если говорить о телевизионном направлении — здесь есть определенные слагаемые успешной работы.
Во-первых, чаще всего мы получаем строгий бриф от каналов. Наша задача в этом случае — работать по нему. Таким образом, присланные работы, соответствующие пожеланиям телеканала, представляются им на рассмотрение, после чего может потребоваться доработка и, порой, серьезная. Во-вторых, нужно понимать, что в отличие от большого кино, в телевизионных проектах сценарист становится ключевой фигурой. Все творческие задачи решаются на этапе сценария, а режиссер больше выступает в роли ремесленника в самом лучшем смысле этого слова. Поэтому к выбору автора для дальнейшей работы мы подходим внимательно и осторожно — таким образом, даже если конкретный материал не подошел, но автор демонстрирует замечательные навыки и талант — он становится для нас кандидатом для возможной совместной работы.
CL: И где вы находите авторов на эти проекты?
АО: Предпочтение отдается проверенным людям. Но бывают и исключения. Вообще, мы открыты к общению, если видим потенциал.
Даже если конкретный материал не подошел, но автор демонстрирует замечательные навыки и талант — он становится для нас кандидатом для возможной совместной работы.
CL: А как быть молодому и неизвестному автору, о котором вы еще не слышали?
АО: Думаю, прежде всего, ему нужно сделать все возможное со своей стороны — привести текст в надлежащий вид, написать синопсис, который заинтересует и вызовет желание прочитать сценарий. И не беда, если он не будет в состоянии готовности. И что вообще такое «готовность»? Все равно будут правки, переделки, но «скелет» должен быть — герои, концепт, сюжетные линии, «точки напряжения».
Потом нужно использовать все возможности — присылать материалы в кинокомпанию, создавать страничку в интернете, делать все, что поможет продюсерам и кинокомпаниям узнать о вас.
CL: На форумах сценаристов, при этом, можно прочесть, что никто не отвечает на высланные сценарии....
АО: Авторов можно понять.
Могу посоветовать использовать в электронной почте функцию «уведомление о прочтении». Настроить ее не сложно. Думаю, это может решить как минимум две задачи — автор будет уверен, что его материал получен, а у редактора не будет необходимости отвечать на каждое письмо и терять драгоценное время.
Что касается вопроса подходит материал или нет — быстро ответить невозможно. Если, например, история связана с телефильмом — все очень долго обсуждается, причем, не только внутри нашей компании. Это занимает много времени, иногда — очень много. К сожалению, другого на данный момент не дано.
CL: Над чем сейчас уже идет работа? Что готовится к запуску?
АО: Если речь о телепроектах — предпочитаю раньше времени о запуске не говорить. У нас огромное желание развивать это направление, и мы сделаем все возможное, чтобы это произошло. Есть несколько очень интересных задумок.
Что касается полного метра — в первую очередь, это «Сталинград». Сейчас идет выбор натуры, кастинг — обычные подготовительные процессы. Еще три фильма в работе — «ДухLess», «2 дня» — в стадии постпродакшн, «Одноклассники.ru» — подготовительный период.
Есть несколько полнометражных проектов в стадии разработки на следующий год. Все они — высокотехнологичные фильмы.
http://www.cinemotionlab.com/inspire/88
«Вдохновения могут ждать поэты, но не сценаристы в коммерческом кино»
Илья Авраменко,
сценарист («Француз», «Золотой теленок», «Люби меня»)
10.03.11
Сценарист Илья Авраменко не раздумывая снимает свою фамилию с титров, если считает, что его первоначальный замысел был испорчен во время съемок. О причинах возникновения подобных ситуаций, безуспешных поисках «героя нашего времени» и о том, почему даже Путин считает сценаристов виновными в глобальном провале нашего кино, — в его интервью Cinemotion_lab.
Илья Авраменко
Вдохновения могут ждать поэты, но не сценаристы в коммерческом кино
CINEMOTION_LAB: Во второй половине 90-х главными героями массового российского кино были бандиты, киллеры, проститутки и «новые русские». Их можно назвать своеобразными героями того времени. А есть ли у нашего времени герои?
ИЛЬЯ АВРАМЕНКО: Телеканалы пытаются навязать зрителю каждый своего героя, в соответствии со вкусами руководителей и весьма надуманными представлениями о собственной аудитории. У одного канала — это разнообразного розлива полицейские и суперагенты, у другого — буфетчицы, иногда выбившиеся в домохозяйки. Миры буфетчиц и полицейских, круг их общения, их язык и вкусы заполняют эфир, и кажется, что в нашей стране иных пространств нет. А может, и в самом деле уже нет.
Нет в нашем больном обществе героя и идеала. И пока не появится, пока не сформируется социальный заказ общества, а не чиновника, мы обречены жить в атмосфере вокзального буфета. Фильмы будут проваливаться. И в этой ситуации, я думаю, мы уже достигли дна.
CL: Не думаете ли вы, что современный российский кинематограф незаслуженно обходит вниманием какие-то социальные группы?
ИА: Мне кажется, такое понятие, как «социальная группа», вообще лежит вне плоскости кинематографа. Кинематограф занимается проблемами не социальных групп, а конкретных персонажей своих историй. Эти персонажи могут принадлежать к той или иной социальной группе, но лишь в той мере, в какой это помогает авторам точнее и глубже раскрыть героев и их конфликт. То есть принадлежность героя к некой социальной группе или профессиональному цеху является, с одной стороны, дополнительным инструментом для раскрытия истории, а с другой стороны — все той же яркой и привлекательной оберткой.
Телеканалы пытаются навязать зрителю каждый своего героя, в соответствии со вкусами руководителей и весьма надуманными представлениями о собственной аудитории.
Те же бандиты, киллеры и проститутки 90-х годов как раз и были оберткой, маскирующей пустоту, непрофессионализм, драматургическую беспомощность и желание выстрелить не за счет профессии, а за счет этой самой яркой обертки. Но вспомните, кто тогда снимал, на какие деньги и почему. Помню, мы с Асей Герговой (продюсер фильма «Мы из будущего» — прим. СINEMOTION_LAB), тогда совсем «румяные» студенты ВГИКа, заключили договор с Одесской студией, поселились в студийной гостинице «Экран» на ничтожные командировочные и писали сценарий. Рядом с нами жил какой-то вечно пьяный и весьма счастливый человек, не то бывший инженер, не то водитель трамвая, который снимал фильм под названием то ли «Путана», то ли «Шалава». Меня просто поражало величие и широта его ежедневных загулов. Но при этом я точно знал, что его проект лежит вне кинематографа. Его целью не было решение творческих задач. Цель была одна — через кино обналичить средства какого-то очередного кооператива. В те доисторические времена так делали. Это был просто бизнес. И поэтому я не волновался и относился к своему соседу лишь как к погодному явлению, вроде ливня. Но оказалось, надо было волноваться.
CL: Что вы имеете в виду?
ИА: Мне кажется, именно ситуация 90-х посеяла семена тех сорняков, которые расцвели сейчас пышным цветом и задавили все цветы. Я имею в виду, что коммерческий кинематограф — особенно в сериальной его части — сегодня окончательно перестал быть искусством, а превратился в бизнес, причем в бизнес грязный, насквозь коррумпированный. Впрочем, бывают приятные исключения. Сейчас, например, я работаю с молодыми продюсерами, подкупившими меня тем, что их не устраивает стандартное качество сценария, которое, в принципе, устраивает канал. И они готовы тратиться, готовы выйти в ноль, но сделать проект, за который им будет не стыдно. Такого я давно не встречал. И это вселяет некоторые надежды.
Илья Авраменко дважды использовал псевдоним в титрах фильмов, которые он счел неудачными. Для сериала «Заградотряд» сценарист выбрал псевдоним Илья Пишипропало, а в титрах картины «Первый после Бога» он значится под именем Николай Капитанов.
CL: Сценаристам и продюсерам не так часто удается найти общий язык, и чаще всего авторы жалуются на то, что в сценарий вносят изменения без их ведома. Почему, на ваш взгляд, так происходит? Чем продюсеры и режиссеры объясняют переписывание сценария?
ИА: Дело в том, что у нас нет кино. У нас — бизнес, освоение бюджета. А высокая смета производства противоречит интересам бизнеса. Зачем вбухивать деньги в производство, когда их можно и нужно положить себе в карман? Зачем планировать в КПП десять съемочных дней на серию? Каждый день — десять тысяч долларов. Надо снять серию за пять дней. А еще лучше — за три. Ты кто такой? Режиссер? На ВКСР учился? Не можешь снять за три? Пошел вон. Будет снимать Петя. Он вообще-то акробат в прошлом, но он же снимет за три! Вот это классно! Вот это экономия! Десять на семь — это же семьдесят тысяч с одной серии! А качество заказчика устроит. Мы же знаем, почему он нас, халтурщиков, запустил в производство.
Теперь сценарий. Объясните, люди добрые, зачем этот придурок-автор написал нам эти сцены? Они же требуют дополнительных съемочных дней, оплаты света, аппаратуры, еще — не дай Боже — дополнительной экспедиции. Давайте их выбросим, эти сцены. А вместо них пусть по берегу ходит симпатичная актриса Лиза и пусть произносит закадровый текст, в котором все просто расскажет РОТОМ. Этот текст нам напишет штукатур Саша.
Коммерческий кинематограф — особенно в сериальной его части — сегодня окончательно перестал быть искусством, а превратился в бизнес, причем в бизнес грязный, насквозь коррумпированный.
Это, кстати, происходит не только с сериалами. Примерно такая история, как я понимаю, произошла с фильмом «Первый после Бога». Чем объясняли продюсеры убийство сценария в том случае? Производственными трудностями. Дороговизной. Высокой стоимостью аренды. А вы думали, чем они будут это объяснять? Хотя в том случае режиссер-постановщик нашел в себе силы извиниться и попросить прощения. Правда, при этом мне почему-то вспомнилась болгарская пословица, которая переводится так: «Извини меня за то, что я выколол тебе глаз». Но такие ассоциации я отношу лишь к недостаткам собственного характера.
Впрочем, как правило, продюсеры и режиссеры вообще никак и ничего не объясняют. После того, как сценарий написан и под него получено финансирование, сценарист перестает существовать как творческая единица, на которую стоит тратить время.
CL: Вы открыто признаетесь, что недовольны многими фильмами, снятыми по Вашим сценариям. А какие картины и почему Вы все-таки считаете удачными?
ИА: Удачными я считаю не те фильмы, которые получали «Тэффи» и «Золотого орла», а те, которые считают удачными сами зрители. Фильмы, которые живут много лет, не сходя с экранов, перекочевывая с канала на канал с неизменно высоким рейтингом. Среди моих фильмов тоже есть пара-тройка таких.
Почему именно они стали удачными? Думаю, потому что талантливые режиссеры не обслуживали бизнес-интересы продюсера. Они ставили себя творческие задачи и решали их. Потому что они — именно талантливые режиссеры. А обслуживанием бизнес-интересов продюсеров успешно занимаются бывшие акробаты, штукатуры и другие бездарности. Причем что интересно — они как-то так ловко подбиваются друг к другу, что в результате появляются целые студии бездарностей и жуликоватых пройдох. Совсем как у Окуджавы — «дураки обожают собираться в стаи. Впереди главный — во всей красе». Вот я, как герой этой песни, мечтаю, что «однажды встану, а дураков нету — улетели все». Но главное тут — не обнаружить в этом полете самого себя.
Главное в соавторстве — не завидовать, не жадничать, не лениться и не считать, кто сделал больше.
CL: Вы работаете преимущественно в коммерческом кинематографе, ориентированном на широкого зрителя. Можно ли, на ваш взгляд, вывести формулу успеха для киносценария?
ИА: Формула успеха, мне кажется, проста. Она выводится из всем известного определения: критерий истины — практика. Ваш сценарий куплен — это успех. Ваш сценарий поставлен — это успех. Если после выхода фильма по вашему сценарию к вам снова обращаются продюсеры — значит, ваш киносценарий был абсолютно успешен.
Но каким должен быть сценарий, чтобы он стал успешен — этой формулы я не знаю. Особенно в наши дни. Но при этом знаю удивительный случай, когда написанный сценарий — его текст, история, смысл, образы героев и их мотивировки — не имел практически никакого отношения к вышедшему фильму. Но фильм получил огромный международный успех. Венеция, Гран-При. И в титрах стояло имя сценариста. И у сценариста начался взлет. Был ли успешен его сценарий про бандитов и поиски общака, от которого в элитарном фильме ничего не осталось? Получается, что да. Был.
CL: Среди ваших фильмов — и комедии, и мелодрамы, и детективы. В каком жанре Вам больше всего нравится работать?
ИА: Пожалуй, в жанре лирической комедии. Мне кажется, она у меня получается — если судить по тому же фильму «Француз». Хотя здесь больше заслуга режиссера Веры Сторожевой.
Еще я очень люблю делать истории о войне. Но здесь как раз все понятно — в экстремальных условиях войны, на грани смерти, с героями могут происходить самые яркие феноменальные вещи — только придумывай, не ленись. Плюс выливается вся та боль, которая, наверно, есть в каждом человеке моего поколения. Моя украинская бабушка рассказывала о трагедиях оккупации, еврейская — о таких ужасах гетто, что страшнее страшного. Жаль, что с двух фильмов о войне, снятых по моим сценариям, мне пришлось снять фамилию. Это были честные сценарии, чего, к сожалению, не могу сказать о фильмах.
Удачными я считаю не те фильмы, которые получали «Тэффи» и «Золотого орла», а те, которые считают удачными сами зрители.
Очень интересно делать экранизации. Особенно когда в основе лежит не очень качественный или, точнее, очень сложный в плане кино литературный материал. Например, мы с Романом Хрущом делали сериал по роману «Золото скифов». Честно говоря, во всем этом проекте лично мне нравились только две вещи — название романа и мой гонорар. Ну и участие Ромы Хруща, конечно. Сам же роман, его герои, настолько сильно меня раздражали, они так неправильно и некрасиво себя вели, что именно от этого раздражения очень хотелось все переделать. Просто руки чесались. Читал роман и думал — зачем же ты так поступаешь? Зачем же ты хочешь быть такой сволочью? Захоти другого, и все станет гораздо лучше, интереснее.
CL: А какой жанр кажется вам самым сложным в работе?
ИА: Сложней всего приходится с психологическими драмами. Кино — искусство грубое, а здесь нужна филигрань. Наверно, я недостаточно умен, искушен и образован, чтобы выписать тонкие психологические диалоги, без слов показать нюансы отношений и так выстроить сюжетную линию, чтобы фильм в этом жанре был интересен зрителю. Очень бы хотел научиться, но вряд ли уже получится — на планете коммерческого кинематографа это животное вымерло.
CL: У вас большой опыт работы над сериалами. Согласны ли вы с тем, что в основе любого сериала должна быть мелодрама?
ИА: В основе любого сериала должна лежать любовь. Мальчик любит девочку. Это — главное. Все остальное — упаковка. Обертка. Кто этот мальчик — адмирал Колчак, филателист Чучин, маньяк-убийца, моряк, футболист, сыщик или летчик — уже неважно. Это обертка. Иными словами, если говорить о мелодраме как истории любви — да, согласен. Даже в таких сериалах, как «Закон и порядок», в его лучших сериях, в самой глубинной основе, в основе преступления, которое раскрывают следователи, всегда лежит любовь. Поруганная, преданная или убитая. Если в сериале нет любви, тогда получается пустота или гадость.
Я очень люблю делать истории о войне. В экстремальных условиях войны, на грани смерти, с героями могут происходить самые яркие феноменальные вещи — только придумывай, не ленись.
CL: Вы неоднократно работали в соавторстве. Какие, на ваш взгляд, плюсы и минусы такой работы?
ИА: Минус только один — большая опасность испортить человеческие отношения с соавтором. Все-таки написать честный сценарий — это колоссальный труд, сопряженный с огромными нервными затратами, с тратой душевных и духовных сил. Человек устает и ему бывает свойственно в этих тратах, в этом опустошении обвинять другого, раздражаться на другого. Но плюсов все равно значительно больше. Писать значительно легче. И если ваш гонорар вы делите на два, то ваша работа при этом облегчается не в два раза, а куда больше. Да и неудачу тоже легче пережить вдвоем.
CL: Как проходит совместная работа над сценарием, как распределяются обязанности?
ИА: Главное в соавторстве, на мой взгляд, — не завидовать, не жадничать, не лениться и не считать, кто сделал больше. Талант должен быть щедрым. Мне повезло работать вместе с лучшим, наверное, на сегодняшний день сценаристом Зоей Кудрей. Мы сделали вместе разработку двух чрезвычайно сложных сериалов. Работая с ней, я не переставал восхищаться ее щедростью, ее работоспособностью и ее готовностью делиться своим знанием. Благодаря ей, я узнал много новых вещей. Например, как четко структурировать сценарий уже на уровне замысла. После того, как придуман основной ход, это самая серьезная часть работы. Сделаешь ее и останется сущая чепуха — просто записать текст. Зоя научила меня делать эту часть работы максимально быстро и без огрехов. Если хотите, она показала мне, как можно «расщелкивать» сценарии — будто орешки. Работа с таким соавтором — счастье.
Во всем этом проекте лично мне нравились только две вещи — название романа и мой гонорар.
То же самое могу сказать и о своей работе с Александром Атанесяном и Верой Сторожевой. Но здесь есть существенное отличие. Режиссер, как правило, не владеет профессией сценариста. Иначе бы он писал сам. Поэтому надо понимать, что сценарист, работающий в соавторстве с будущим режиссером-постановщиком должен положить всего себя, все свои амбиции на алтарь именно его творческих целей. Ваш талант, ваше умение должны служить только желаниям режиссера. Это иногда бывает очень трудно. Хороший режиссер должен сжиться с написанными сценами, пропустить их через сито своей души. Иначе он не сможет снимать. И вот тут бывает сложно. Режиссер приходит и говорит: эпизод, который мы написали две недели назад, не годится. Хочу, чтобы было вот так и так. Тебя прошибает холодный пот, потому что ты понимаешь — изменения этого эпизода влекут за собой кардинальную переделку всего остального. Двухнедельная работа вылетает в корзину. Ты начинаешь волноваться, вопить, что так невозможно — тебе же это нравилось, мы это переписываем уже в седьмой раз... Но все это бесполезно. Не добьешься ничего, только огорчишь и раздражишь человека. Надо садиться и переделывать. Снова и снова. Но я знаю совершенно точно — ни одна работа не остается не вознагражденной.
CL: А как проходила работа над адаптацией американского сериала «Закон и порядок», где Вы были руководителем сценарной группы? В чем особенность работы над столь длинными проектами?
ИА: Это была работа, иссушающая мозг. Помимо специфики самого сериала, требующей от тебя специальных знаний в области судопроизводства и уголовного права, помимо специфики отдельных серий, наполненных такой гадостью и мерзостью, что ни один зритель в нашей стране не смог бы этого вынести, была и специфика студии. Например, на студии полностью отсутствовала редактура. Вернее, какие-то девочки с приятной внешностью назывались редакторами, но выполняли они некие иные, не известные мне и никак не связанные с редактированием «Закона и порядка» функции. Между тем, профессиональные редакторы на этом проекте были необходимы — в первую очередь, как прокладка между авторской группой и каналом. У канала постоянно возникало очень много вопросов и уточнений скорее технического, нежели творческого характера. Когда редакторов не было, этот вал накрывал авторскую группу. Я зашивался, психовал и просто задыхался. Сценарист — это все-таки не самая простая духовная организация, иногда он не может дышать тем же воздухом, каким дышит штатный сотрудник канала. Поэтому в начале очередного сезона я поставил условие, что буду работать только со своими редакторами. Студия с огромной радостью согласилась. Я привел на студию двух грамотных редакторов, прошедших хорошую школу редактуры. Прокладка была создана, и работа стала значительно легче. Теперь, кстати, она закончена — по крайней мере, для меня. А эти редакторы остались, и ведут другие длинные проекты студии.
Ваш сценарий куплен — это успех. Ваш сценарий поставлен — это успех. Если после выхода фильма по вашему сценарию к вам снова обращаются продюсеры — значит, ваш киносценарий был абсолютно успешен.
У меня, как и у всякого сценариста, есть одна мечта. Я мечтаю, чтобы мой редактор всегда был на моей стороне, поддерживал и заступался за меня. Ведь именно сценарист всегда в самом тяжелом положении, он всегда крайний. Даже в глобальном провале нашего кинематографа, как мы узнали из слов уважаемого продюсера на встрече с премьер-министром, виноваты именно сценаристы — все как один бездарности и непрофессионалы. Но я боюсь, эта мечта несбыточна. Кто платит, тот и танцует девушку. И продюсер, оплачивающий редактора, чаще всего использует его как еще один инструмент для давления на сценариста. А редактор, кушающий с руки продюсера, естественно, никогда не будет с ним спорить.
CL: У вас бывают творческие кризисы? Как вы с ними справляетесь?
ИА: Никак не справляюсь. Я совсем беззащитен перед этим. У меня был колоссальный кризис , когда произошла история с фильмом «Первый после Бога». Я почти год не мог писать вообще. Не мог думать, придумывать. Я мог только вести нескончаемый внутренний диалог с людьми, которых до этого я считал даже не друзьями, а братьями, потерянными в детстве, и обретенными теперь, и которые меня предали ради бюджета. Потом кое-как выполз. И тут случился очередной кризис. Он назывался «Заградотряд». Это я пережил легче, всего лишь за какие-то полгода. В этой неудаче могу винить только себя — самому надо было думать, кому и зачем отдаю свой сценарий. Как говорил Шкловский, бессмысленно внушать представление об аромате дыни человеку, который годами жевал сапожные шнурки. Вот и про меня можно сказать, что аромат их дыни для меня неприемлем.
CL: Как вы планируете свое рабочее время? Пишите ежедневно или ждете вдохновения?
ИА: Никакого вдохновения я не жду. Вдохновения могут ждать поэты, но не сценаристы в коммерческом кино. Проснулся и пошел работать — только так я планирую свое личное рабочее время. Если у тебя есть заказ, и тебе интересно его делать, ты садишься за компьютер и пашешь, пока не начинаешь валиться со стула от усталости тела. Тогда только отползаешь к кровати, и еще долго не можешь уснуть, потому что голова-то продолжает работать. Потом засыпаешь, а в пять утра просыпаешься от ужасной мысли, что неправильно решил сцену, что не прописал мотивацию. И тут же, в кровати, начинаешь думать, а как же правильно? Внутренняя работа над сценарием идет нон-стоп, круглосуточно. При таком распределении рабочего времени на одну серию мне требуется около десяти дней. Но иногда даже такой срок — роскошь. Например, этим летом мне пришлось спасать одну студию, обеспечивать им открытие финансирования. За два месяца я должен был придумать с нуля, написать и утвердить на канале расширенные заявки и затем по ним написать три двухсерийных фильма. Ничего, справился. Потом, правда, долго отдувался и приходил в себя. Особенно от благодарности студии.
CL: Какие фильмы, на ваш взгляд, являются образцовыми с точки зрения сценария?
ИА: Их очень много: «Огни большого города», «Москва слезам не верит», «Человек дождя», «Мимино», «Ирония судьбы», «Спасение рядового Райана». Если по авторам — Чаплин, Габрилович, Брагинский и, конечно, мой учитель Валентин Черных, благодарность и уважение к которому у меня не пройдет никогда.
CL: А какой финал кажется вам сейчас наиболее востребованным зрителями? Счастливый, трагичный, открытый?
ИА: Я не открою никакой тайны, если скажу, что зритель всегда ждет праздника. Он всегда хочет, чтобы добро победило зло, чтобы все спаслись, помирились и поцеловались. Как же я могу обмануть его ожидания? Конечно, финал должен быть оптимистичным — даже если он трагичен. Финал всегда должен оставлять надежду на спасение. Если не героя, то хотя бы самого зрителя
[url]
http://www.cinemotionlab.com/inspire/90[/url]
«Вдохновения могут ждать поэты, но не сценаристы в коммерческом кино»
Илья Авраменко,
ДеньКа, спасибо!
ДеньКа, спасибо!
пожалуйста.
загляните - пост 49. может вам с Леной Ц. есть чего добавить? будем благодарны...
http://www.scriptmaking.ru/forumtopic/3160
http://lenta.ru/articles/2011/03/09/realpacany/
9 марта 2011 года канал ТНТ начинает показ новых серий комедийного сериала "Реальные пацаны". В центре сюжета "нормальный пацан" Колян, у которого есть условный срок, но он встал на путь исправления. В преддверии выхода новых серий "Лента.Ру" расспросила продюсера Антона Зайцева о том, как сериал появился, чем вдохновлялись авторы и что общего у "Реальных пацанов" с произведениями Достоевского.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Ну и избранные места сразу копирну.
Как сериал очутился на ТНТ, другие же ваши проекты все были для другого канала?
Мы сделали пилотную серию и позвонили заместителю генерального директора ТНТ Александру Дулерайну. Была очень смешная история: я позвонил ему, он был в Берлине, мы не были знакомы, он сказал: "Молодой человек, я сейчас в Берлине, у вас есть 2 минуты, чтобы объяснить мне, почему я должен с вами встречаться". Я сказал, что у нас есть сериал в формате HBO, псевдо-реалити-шоу, как "Офис" (Office) и "Возвращение" (Сomeback) с Лизой Кудроу. Он ответил: "Хорошо, давайте встречаться". Назначил дату, мы пришли с товарищем, поставили серию, а через 20 минут мы уже сидели и обсуждали, что нам делать, как снимать дальше.
Может, все-таки вспомните момент рождения идеи сериала? Например, вы сидели и пили кофе…
Я сидел и вымучивал диалоги для какого-то так и не вышедшего сериала. Это были очень пластмассовые диалоги для очень гламурного сериала об очень московских людях, об очень хорошей жизни, которую очень редко видели я и мои друзья, и мне стало как-то тошнотворно-тошнотворно. Я всю ночь писал эти диалоги, и они были такими ужасно отвратительными и лживыми, уже даже на уровне синтаксиса… И я вышел немножко погулять. Прогуливаясь по улице (это был Бабушкинский район Москвы), в утреннем скверике я увидел, что какие-то ребятки пьют пиво, общаются между собой, очень весело шутят, что-то говорят, и ухо получало наслаждение от этой живой речи. И я подумал: почему вот эти герои, которые окружают меня и которых в моей жизни большинство (как и в жизни каждого обычного человека), такие вот веселые ребята, может быть, в чем-то не соответствующие тому, каким должен быть человек современной России, не могут быть героями сериала? И я решил делать историю о настоящих живых людях.
Как вы относитесь к обвинениям во вторичности? Некоторые наши читатели сравнивали ваш сериал с Trailer Park Boys. Вы его видели?
Был такой смешной момент: мы только сняли пилот, смонтировали его и показали его нашему знакомому американскому сценаристу и продюсеру. Он посмотрел и сказал: "Ребята, да это же мне очень напоминает "Парней из трейлер-парка" (Trailer Park Boys). Так что наше знакомство с этим продуктом произошло только после того, как мы сделали первую серию "Реальных пацанов". А отличий достаточно. У них же там сорокалетние мужики, у них нет любовной линии, а у нас все закручено на любовной истории между Коляном и Лерой, на путешествии главного героя между бедным и богатым миром. И нас самих больше всего веселит вот эта история. Хотелось показать не просто путешествие человека к исправлению, как в "Парнях из трейлер-парка", а именно показать, как это происходит в современной России. Ведь у нас в стране произошел социальный перелом, появились невозможно богатые люди и появились бедные люди, которые не могут этого достичь.
Смотрите ли вы сами сериалы и, если да, то какие? Интересуют, разумеется, как наши, так и иностранные. Имеется в виду, для души.
Список того, что я смотрю, каждый раз обновляется. В основном это все-таки ситкомы. Из последнего это "Смертельно скучающий" (Bored to Death), "Большая буква 'Р'" (The Big C), "Антураж" (Entourage). Я могу сказать, что всегда пересматривается, вот так для души, - это "Массовка" (Extras), английский "Офис" (Office) и "Книжный магазин Блэка" (Black Books).
У Вас получается половина английских и половина американских сериалов.
Для души и для сердца английские сериалы. Мы стараемся, чтобы у нас "Реальные пацаны" больше выглядели английским продуктом.
А из российских сериалов что-нибудь можете назвать?
Если для души, то нет.
А вообще случается что-то смотреть, если уж не для души и сердца, то из каких-то профессиональных соображений?
К сожалению, у меня просто стоит блок на массовую продукцию российского производства.
Что вы могли бы ответить людям, которые считают, что ваш сериал придает романтическую, местами даже геройскую окраску асоциальным персонажам?
Посмотрите сериал, постарайтесь увидеть, что на самом деле все не так. Условия жизни главного героя Коляна и его друзей - это всего лишь декорации для общечеловеческих жанров - комедии, драмы, а иногда и фарса.
То есть не об асоциальных персонажах идет речь?
Речь идет о среднестатистических молодых людях, которые не смогли получить высшее образование. Кстати, если в первых эпизодах был упор на "реальную пацанскую жизнь" с брутальным юмором, то в новом сезоне мы откроем Коляна с более мелодраматичной стороны. Мы будем открывать его глубокий внутренний мир, и каждая серия будет снята в своем особенном жанре. Еще мы попытаемся сказать, что врать - нехорошо!
Если посмотреть наш сериал, то станет понятно, что там нет какого-то воспевания [Удалено цензурой]ганских действий, там история достаточно печальной и трогательной любви. Что можно еще сказать? Достоевский, кстати, тоже воспевал проституток, убийц, алкоголиков. Вот я сейчас сравнил "Реальных пацанов" с Достоевским, пускай теперь нас ругают за это.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Путин считает сценаристов виновными в глобальном провале нашего кино
Конечно, мля, невестка всралась кто ж ещё. Прадюсеры страдают от недостатка и непрофессионализма сценаристов. Вывод: сценаристов послать. Бондарчугу и Михалкову добавить денег и выдать бесплатно молоко за вредность. А сценарии заказывать писать Галивуду. ТЧК.
Собаки лают - караван идет
А сценарии заказывать писать Галивуду. ТЧК.
Голливуду низзя. Они чуть Бандарчука не разорили, с его "Обитаемым островом".
В Америке не понмиают наши шутки, у нас - ихние.
Так что мы... сами себе свой малЭнкий Голливуд построим и будем на нём свои малЭнкие вестерны снимать.
Так что мы... сами себе свой малЭнкий Голливуд построим
Уже практически построили. "Глав-кино" называецца
Собаки лают - караван идет
"Глав-кино" называецца
Что вы говорите?
Есть такое? В самом деле?
И где они прячутся, в каких катакомбах?
P.S. То ли "Телекритика" пошутила, то ли в самом деле...
Донецкие бизнессмены... вроде бы хотели "нагнуть" Голливуд, вернее UNIVERSAL: построить на 50 Га в столице такой себе "свечной заводик". Даже участок в горсовете застолбили и бабло в сумме 50 млн. у.е. нашли...
Но как-то вся эта затея... ушла в канализацию.
Не будет у нас пока что своего UNIVERSALA, который так хотелось бы иметь.
А ведь 50 Га землицы, это, считай, микрорайон в городе, со всей инфраструктурой.
Так что, Весёлый, ваше "Глав-кино" вполне может переплюнуть Голливуд.
"Глав-кино" называецца
Что вы говорите?
Есть такое? В самом деле?
http://www.rian.ru/culture/20110225/338782910.html
Собаки лают - караван идет
Да уж...
Знаете, Весёлый, я вот только считаю, сколько же нынче в России строят студий - дорогих, современных...
А картин то и нет. Смотреть, поди, нечего.
Так во что вкладывать деньги-то? Может, стоит покупать интересные проекты, снимать хорошее кино, а не "хорошие" студии?
Может, стоит покупать интересные проекты, снимать хорошее кино, а не "хорошие" студии?
А за сценарий заплатить жалко. Такие эти люди странные
Собаки лают - караван идет
А за сценарий заплатить жалко. Такие эти люди странные
Это смотря на какого редактора попадёшь...
Если такие, как Л. или М. (постоянные наши здешние "редактора-сценаристы"), то напиши вы хоть самое гениальное кино, вряд ли оно дойдёт до продюсера. А что бы дошло, плюньте вы на переписку и тет-а-тет на встречу.
http://vimeo.com/16309750
Очень интересный мастер-класс Пола Брауна. Разбирают секреты написания успешного сценария на примере фильма "Маленькая мисс счастье".
Собаки лают - караван идет
Гигантская статья в "Афише" про лучших телесценаристов современности: http://www.afisha.ru/article/9058/
Довольно познавательно. Вот, к примеру, Винс Гиллиган ("Во все тяжкие")
— За последний сезон в «Breaking Bad» было минимум три невыносимо напряженных момента — и все они возникали неожиданно. Вы это прямо так планируете — обманывать ожидания зрителей?
— Ну я бы это не назвал… Хотя нет, «обманывать» — очень подходящее слово. Мы в принципе против того, чтобы люди угадывали, что будет дальше. Так что обманывать ожидания — часть нашей работы. Я и мои сценаристы садимся вокруг стола и спрашиваем себя, какое у нас самое очевидное развитие сюжета. А потом — какое самое неочевидное. Но мы ж не идиоты, и чтобы каждый эпизод оставался непредсказуемым, стоит иногда выбрать как раз самый напрашивающийся ход, который в данном случае лучше всего встряхнет аудиторию.
— Наверное, очень приятно так манипулировать другими?
— Знаете, иногда мы придумываем ситуацию, а сами, вот вам крест, даже не представляем, как нам оттуда выбраться. И потом сидим сутками и грызем ногти, не зная, что теперь делать. Господи, неужели мы загнали себя в ловушку? И кто-то говорит: давайте все взорвем, а потом будет большая погоня. Но тут на первый план выходят бюджет и логистика. И мне приходится сказать: «Знаете, это очень интересная мысль. Но у нас нет денег». И так происходит много раз подряд, и мы все дружно бьемся головой об стол. И только потом кто-то предлагает что-то совсем уж дикое, и мы все говорим: «Как тебе такие вещи даже в голову приходят?» — и быстро допридумываем этот эпизод.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Гигантская статья в "Афише" про лучших телесценаристов современности: http://www.afisha.ru/article/9058/
Спасибо, Пауль.
Paul,
Мария О выложила на СРУ отличное интервью режисёра "Поколения Пи" Гинзбурга
http://lenta.ru/articles/2011/04/22/ginzburg/
Как выглядит русская индустрия кино глазами иностранца? Она существует?
Русское кино - это мутант, который никому не понятен, кроме людей, которые его делают и зарабатывают на нем деньги. И впаривают его зрителям, как единственный вариант, который может быть. Безальтернативный.
Кажется, что это какой-то заговор, в котором участвует не только кино- и телеиндустрия, но и критики, которые должны обслуживать эту индустрию, иначе они потеряют хлеб насущный. И вот все они якобы находятся в поиске национальной, объединяющей идеи, что такое русский кинематограф. Для этого они все время встречаются на форумах, создают фонды… Мне кажется, это бессмысленный поиск, потому что таким искусственным образом идею не найти.
Это должно быть результатом индивидуального поиска отдельных людей, которые каким-то образом могут отразить то коллективное бессознательное, которым кинематограф должен являться. Посмотрите на Голливуд. Это же гигантский радар! А в России я этого процесса не вижу.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Вот, например, что он говорит про "профессионализм", на тему которого немало копий было сломано
Это правда, что в русском кино всех интересуют только деньги?
Вообще деньги интересуют всех. Меня тоже. Но это вопрос ценностей. Насколько деньги важнее, чем результат. И вот эта система ценности сдвинута здесь, баланс потерян.
Поэтому понятие профессионализма искажено. Профессионал в России - это тот, кто умеет вовремя, в рамках бюджета, сдать картину, закончить съемку, закончить смену, вне зависимости от результата. В то время как по всему миру рулит результат. То, что происходит на площадке, настолько непредсказуемо в кинематографе, что зачастую смена не заканчивается вовремя - это нормальное явление, на это рассчитывают, это просчитывают. А в России сейчас качество не играет роли. Снял, есть изображение на пленке - все!
Великий американский кинорежиссер Орсон Уэллс когда-то сказал, что профессия режиссера - самая простая в мире. Действительно, приходишь, у тебя команда людей, операторы, вторые режиссеры, актеры. Все бегают. Садишься, говоришь "Мотор!" - и все снимается. Простая работа. А сделать внятное кино - это уже другое. Это не профессия, это мистическая наука, алхимия. Тут невозможно быть профессионалом. А так прийти, покомандовать и снять - сможет любой.
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Да, говорит Гинзбург прекрасно. Зрит в корень. Но как режиссера я его пока еще не смогла оценить - жду, когда в сети появится "Поколение П" в более-менее нормальном кач-ве. Кстати, никто не знает, может, уже есть?
жду, когда в сети появится "Поколение П" в более-менее нормальном кач-ве
Ээээ.... а, собственно, кто мешает дойти до кинотеатра? Я вот дошёл, точнее, доехал (до ближайшего кинотеатра 120 км). Не пожалел
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
Ээээ.... а, собственно, кто мешает дойти до кинотеатра?
Эээээ... Сложившиеся стереотипы поведения. В них не заложены походы в кинотеатр.
Иногда только хожу на что-нибудь в 3D. Дело в том, что на меня большой экран довольно часто действует магически - отключается критическая функция мозга. Мне бы этого не хотелось.
Дело в том, что на меня большой экран довольно часто действует магически - отключается критическая функция мозга.
У всех отключается, это ничего
Вы просто возьмите и сходите.
А, то, смотрю, сборы у фильма пока что пичаль-пичаль
------------------------------------------
чтобы расколоть фисташку, нужно думать как фисташка
У всех отключается, это ничего Вы просто возьмите и сходите.
Я подумаю.
Сложившиеся стереотипы поведения. В них не заложены походы в кинотеатр. Иногда только хожу на что-нибудь в 3D. Дело в том, что на меня большой экран довольно часто действует магически - отключается критическая функция мозга. Мне бы этого не хотелось.
Ох, Маня, так мы с вами...
Я уже "сто лет" в кино не был: дома два DVD, пару VHS машин стоит... Полки и шкафы забиты дискаами - и музыка, и кино... Как все это переступить и побывать в кино, которое... в 100 м. от меня? Я, правда, страшный противник 3D, потому как зрение и так... не очень. Посему, приходится получать кайф от 2D, тобишь, простого DVD, в котором и звук DOLBY и картинка на уровне... 
Я, правда, страшный противник 3D, потому как зрение и так... не очень. Посему, приходится получать кайф от 2D, тобишь, простого DVD, в котором и звук DOLBY и картинка на уровне...
Поддерживаю целиком и полностью. А то ведь уже есть и 4D и 5D кинотеатры.
Он будет громкими репликами из зала объяснять зрителям что означает происходящее на экране.Это уже не кино - аттракционы в чистом виде. Куда мир катиться?????
http://www.stereo5d.ru/
Скоро наверно появится новая специальность кино-комментатора.
Такова жизнь. Какая бы она ни была, другой не будет. Надо бороться в этой.
АЛЕКСАНДР МИТТА.
КИНО МЕЖДУ АДОМ И РАЕМ
на меня большой экран довольно часто действует магически - отключается критическая функция мозга.
это ж такое счастье! когда внутренний критик дает спокойно посмотреть фильм
Куда мир катиться?????
Как, куда? К новому кризису. Какое там, нах.рен, 4D/5D? Офтольмалоги давно в набат бьют: одумайтесь, люди! Вы же последнее зрение гробите! Вам ли не знать, что все эти понты, типа стерео..., не более, чем выжимка денег и просто атракцион? Это суто американские приколы, где главное, быстро и больше бабла срубить. Недавно... получаю журнал VIVA, а там DVD диск с инструкцией: загрузить в блу-рай... развернуть картинку, установить режим... надеть очки такой-то марки... Мама дорогая! Вот только этого геммороя мне не хаватало! Как нить переживу и без 3D. Тем более, в соседней ветке... писалось, что сами по себе картины мутные, без сюжета, вообще какая-то халтура, что ли... Но зато в 3D!
...Ничего-ничего... поиграются в стерео пару лет и забудут, как страшный сон.